Blue Flower

 

Название Питергоф (именно так сначала писалось это слово) в переводе с немецкого означает «Петров двор». Впервые оно упоминается в «Походном журнале» Петра 13 сентября 1705 г. Именно с этой даты отсчитывается история Петергофа. В этот день петровское судно «Мункер» бросило якорь около небольшой мызы, выбранной царем для отдыха во время частых морских переходов из Петербурга в Кронштадт.

Шла Северная война, начатая Петром I за возвращение России ее исконных приневских и ижорских земель. Издревле заселенные славянами, они входили в Водскую пятину Господина Великого Новгорода, а затем стали владением Московского государства. Однако в 1617 г. по Столбовскому миру Россия была вынуждена уступить северному соседу свои территории на востоке Финского залива. Таким образом, Балтийское море превратилось в своего рода «Шведское озеро», а Россия потеряла такой важный для себя выход к морю.

Поэтому в 1700 г. Петр I начал войну со Швецией, целью которой было освобождение завоеванных земель. За несколько лет он сумел свести на нет почти все усилия шведской экспансии. В 1703 г. шведы были изгнаны с невских берегов. На отвоеванных территориях развернулось усиленное строительство мощных крепостей, призванных не допустить возвращения неприятеля. На Заячьем острове в дельте Невы была заложена крепость Питербурх (нынешняя Петропавловская), а на острове Котлин в Финском заливе начала строиться морская цитадель Кронштадт.

Все строительство велось под неусыпным присмотром и личным руководством Петра. Частые поездки на остров Котлин дали царю возможность хорошо изучить южное побережье Финского залива, а та мыза, что была так удобно расположена прямо напротив Кронштадта и вблизи прибрежной дороги, настолько понравилась ему, что он велел построить там деревянный дворец, чтобы останавливаться там во время своих поездок по побережью.

Русская армия одерживала все новые победы над шведами. Полтавская битва 1709 г., взятие Риги и Выборга в 1710 г., морская победа при Гангуте в 1714 г. доказали всему миру, что Россия не намерена более уступать Швеции и собирается закрепить свое присутствие на Балтике строительством в устье Невы новой столицы европейского типа — Санкт-Петербурга. А рядом со своей новой столицей Петр решает построить парадную загородную резиденцию, основной идеей которой должно стать прославление России и ее недавних побед. Замысел создания такой резиденции рождается у него во время его путешествия во Францию. На него произвели большое впечатления парки Версаля и Марли-ле-Руа, великолепные сочетания террас, дворцов, зелени парков и играющей воды. Особенно поразила Петра резиденция Марли, с грандиозным акведуком и огромным, действовавшим тогда каскадом.

Но Петр не стремился слепо копировать французский образец, его Петергоф возник на берегу моря и прославлял выход России на морской простор. Император задумал грандиозный ансамбль, в основу которого легла высокая патриотическая идея — увековечить мощь Российского государства, подчеркнуть огромное значение для России побережья Балтийского моря, отвоеванного у шведских захватчиков. Приморский «парадиз» Петра строился во имя величия и прославления России.

Замысел резиденции полностью принадлежал самому царю. Контрастный рельеф прибрежной местности подсказал ему, как добиться того, чтобы архитектурный ансамбль производил наибольшее впечатление. Высокая крутая терраса была удобна для строительства нагорного парадного дворца устройства за ним Верхнего сада и создания Большого каскада, а на прибрежной полосе можно было разбить Нижний, приморский парк. Для своего же дворца (Монплезира) царь выбрал место на самом берегу залива, откуда открывался великолепный морской вид. Отсюда были видны и Кронштадт, и Санкт-Петербург— два города-крепости, созданных по велению первого российского императора на отвоеванных им землях.

Петр всегда любил море и мореплавание, ему нравилось жить в Монплезире, видеть приближавшиеся корабли и, засыпая, слышать плеск волн. «Беседуя со своими приближенными на площадке Монплезира, государь неоднократно высказывал, что морской воздух исцеляет его лучше всех лекарств»,— писал служивший при министерстве двора генерал-майор А. Ф. Гейрот. Именно море придает совершенно особый характер Петергофу, возникшему как бы из пены морской велением могучего повелителя суши и морей. Вода была любимой стихией царя, и в Петергофе он сполна отдал ей дань, устроил настоящую водную феерию.

Ни одна из резиденций европейских монархов не стоит на море. Это вполне понятно, ведь подобное расположение сделало бы ее достаточно уязвимой. Возможность внезапного нападения или военной осады угрожали бы ее безопасности. Однако Петр I строит свой «парадиз» на только что отвоеванных прибрежных территориях, словно бросая вызов всем врагам и давая им понять, что он полностью уверен в своем будущем и будущем России. Ему по сердцу это мятежное сочетание двух стихий — земли и моря, земной воды, стекающей из фонтанов и смешивающейся с морской.

План Петергофа Петр набрасывает сам, делает эскизы дворца, парка с морским каналом, схему аллей, размечает места установки фонтанов. До нынешнего времени сохранились его собственноручные наброски, чертежи с его надписями, пометками, исправлениями, а также петровские указы и распоряжения, относящиеся к петергофскому строительству. Царь сам нередко приезжал на место работ, лично отдавал приказания, вникал во все детали устройства садов и строительства дворцов и фонтанов. Даже путешествуя за границей, он не забывал там свое любимое детище: нанимал для Петергофа иностранных архитекторов и скульпторов, покупал картины для украшения дворца Монплезира, скульптуры для украшения садов и фонтанов, приобретал и отправлял деревья для высадки в дворцовых садах. Заказывая и приобретая скульптуры, Петр I руководствовался европейскими образцами: «каковы статуи употребляют в наилутчих садах цесарских, кралевских и протчых господ вельможных».

Увеселительный приморский дворец Монплезир («Палатки») был заложен 17 мая 1714 г., о чем имеется запись в «Походном журнале» Петра. Почти одновременно приступили к строительству Верхних палат (впоследствии Большой дворец). Ведущим архитектором Петергофа назначили И. Браунштейна — ученика выдающегося немецкого зодчего и скульптора А. Шлютера. Браунштейн и Шлютер вместе приехали в Россию, но Шлютер скончался в 1714 г., не прожив здесь и года, и Браунштейну пришлось заниматься в Петергофе самостоятельной архитектурной работой.

Со строительством Петергофа очень торопились. Требовалось большое количество рабочей силы. По царскому указу со всех концов страны сюда сгоняли десятки тысяч крестьян, строительных рабочих, присылали целые полки солдат. Условия работы были очень тяжелыми, за малейшую провинность жестоко наказывали, нередко пытали, поэтому часто случались побеги. В донесениях о строительстве встречаются просьбы прислать пополнение, потому что, как писал Меншиков в одном из своих посланий, «мрут людишки».

То, как протекало строительство парадной царской резиденции в Петергофе, характерно для всей деятельности Петра: высокая степень личного участия царя, его видение целого и точные замечания по частностям, и одновременно — его постоянные требования ускорить ход работ, не считаясь с человеческими возможностями, где-то даже пренебрежение к жизням тысяч людей. В петровское время это никого не шокировало, но все-таки не стоит забывать и о цене императорских замыслов.

За два первых года строительных работ для защиты от наводнений насыпали со стороны моря земляной вал, укрепили мыс, где строился Монплезир, повысили уровень земли на территории будущих Нижнего парка и Верхнего сада и заложили основу их планировки, прорыли Большой канал, начали посадку деревьев. В эти же годы построили и начали отделывать Верхние палаты, занимались возведением Большого каскада.

Особенной заботой строителей Петергофа являлось улучшение почвы, для чего производились специальные земляные работы, а из разных мест привозился пригодный для посадки деревьев грунт. Петр I собирал книги по ботанике и садоводству, внимательно изучал то, что делалось в садах Европы. Деревья и кусты для парков Петергофа сотнями и тысячами закупались в монастырских и купеческих имениях России, привозились из дворцовых подмосковных сел, выписывались из Голландии и Швеции.

Правитель не скупился и лично следил за всем, сберегал листочки от особо полюбившихся экземпляров, переживал, если саженцы не приживались. Сохранилась инструкция садовнику Кириллу Васильеву о доставке в Петергоф из подмосковного села Измайлова 150 кустов барбариса. «А ежели,— предупреждала инструкция,— с тем барбарисом за несмотрением учинится какое повреждение и за то учинено вам будет жестокое наказание и сосланы будете в вечную галерную работу».

В августе 1716 г. в Россию приехал французский архитектор Ж.-Б. Леблон (ученик создателя версальских садов Ленотра), которого Петр называл «прямою диковинкою» и высоко ценил. В Петербурге ему предоставили казенную квартиру на три года, жалованье 5 тысяч рублей и право выехать через пять лет из России со всем имуществом беспошлинно.

С именем Леблона связан второй этап формирования петергофского ансамбля в петровский период. Воспитанник лучшей французской школы, Леблон внимательно осмотрел ведущееся строительство и составил по результатам осмотра подробную записку — «Меморию», в которой указал на выявленные недостатки и предложил свои решения имевшихся проблем. Архитектор сразу же приступил к переделкам: под его руководством перестраивали Верхние палаты, отделывали внутренние помещения Монплезира, расширяли Монплезирскую аллею и Большой канал, увеличивали размеры ковша, переделывали Большой каскад. Ж.-Б. Леблон работал также над проектами садов и фонтанов. Архитектор умер в 1719г., не успев осуществить многое из задуманного, поэтому Леблона нельзя считать создателем композиции Петергофа. Однако несомненно, что этот одаренный архитектор помог более ярко выявить идейный замысел и композиционное своеобразие петергофского ансамбля.

После его смерти наступает новый, уже третий этап первоначального строительства петергофской резиденции: руководство работами переходит к итальянскому архитектору Н. Микетти. Ученик известного зодчего Карло Фонтаны, в Италии он работал по заказам Папы Римского. В 1718 г. Н. Микетти был приглашен в Россию и вскоре назначен «царским архитектором». Прежде всего ему поручают продолжить работы, начатые Ж.-Б. Леблоном. Он разрабатывает проекты фонтанов и каскадов, парковых павильонов, расширяет Верхние палаты. Н. Микетти работал в России до 1723 г., затем вернулся в Италию, оставив несколько хорошо обученных им учеников (таких как М.Г.Земцов и др.). Значительную роль в эти годы продолжал играть и И. Браунштейн, создавший для Петра I проекты дворца Марли и павильона Эрмитаж.

Очень важной для формирования петергофской резиденции стала инженерная проблема обеспечения напора воды для фонтанов. В Версале это делали насосы, но такой способ казался Петру ненадежным. Он обследовал местность вокруг Петергофа, нашел многочисленные родники в Ропше, предложил проложить самотечный водовод для обеспечения водой каскадов и фонтанов Верхнего сада и Нижнего парка. Идею Петра о проведении воды с Ропшинских высот энергично и талантливо осуществил первый русский инженер-гидравлик Василий Туволков. Быстро, всего за 8 недель, выкопали канал длиной 20 верст. 8 августа 1721 г. император вместе со двором отправился к Ропшинской мызе и собственноручно заступом устранил перемычку, проехал верхом на коне вдоль трассы и вместе с водой пришел к Верхним палатам. Появление водовода позволило осуществить первый пробный пуск воды на Большом каскаде и еще одном фонтане рядом с ним. Кроме самого водовода были созданы распределительные шлюзы и так называемый Верхнесадский канал — грандиозные для своего времени гидротехнические сооружения. То, о чем мечтал царь, оказалось возможным. До сих пор многочисленные петергофские фонтаны работают по петровской схеме водоснабжения ежедневно с утра до вечера, что особенно изумляет туристов из Франции: водяными забавами их знаменитого Версаля можно любоваться лишь пару часов в неделю — приходится экономить воду. Вот как о воплощенном замысле Петра писал поэт:

...И дивный Петергоф,
Жилище пышное героев и богов,
Где Петр свой каждый шаг означил чудесами,
Где море над главой, где море под ногами,
Где с Львовых челюстей кипящая река
Из бездны мрачныя летит под облака
И водометы всей вселенны посрамляет:
Так царь величьем дел монархов превышает;
Так быстро создал флот, полки, престольный град,
Россию превратил в великолепный сад.

А.Воейков

В 1721 г. победоносно окончилась Северная война. Желая достойно ознаменовать это событие, Петр стремился скорее открыть свою новую резиденцию. В 1720-х годах строительство Петергофа велось с исключительной интенсивностью. Только в одном Нижнем парке трудилось ежедневно от двух до пяти тысяч человек.

Царь продолжает лично заботиться об украшении Петергофа: подробно указывает, где и как производить работы, как направлять воду к каскадам, гротам и фонтанам, где размещать статуи. По желанию Петра I скульптурное убранство всех трех строившихся каскадов объединялось темой прославления побед и процветания Русского государства. Царь интересуется всеми деталями, сам делает чертежи фасадов, рисунки паркета, планировку парков. В это время он вносит существенные изменения и дополнения в первоначальный план строительства. Наиболее важными были решения возвести в Нижнем парке миниатюрный дворец Марли и павильон Эрмитаж.

Новая парадная загородная резиденция была торжественно открыта 15 августа 1723 г. В этот день в Петергофе состоялся первый большой праздник. На него Петр созвал иностранных послов и с гордостью лично продемонстрировал им свой «приморский парадиз». Приглашенные на пуск фонтанов дипломаты были потрясены увиденным, они не ожидали, что конец долгой Северной войны будет ознаменован таким чудом. Французский посол Кампредон сообщал в Париж: «Царь удостоил сказать мне, что я, видевший столько прекрасных вещей во Франции, едва ли найду что-нибудь любопытное в Петергофе, и прибавил, что желал бы вашему величеству иметь в Версале такой же чудный вид, как здесь, где с одной стороны открывается море с Кронштадтом, с другой виден Петербург. Я отвечал монарху, что меня поражает основательным изумлением то, что он сумел в течение столь продолжительной войны, в таком суровом климате соорудить все показанные нам великолепные вещи, вполне заслуживающие внимание вашего величества».

По замыслу царя Петергоф должен был стать для иностранных гостей свидетельством могущества, богатства и культуры России, ее неисчерпаемых возможностей. Для русских, приезжавших сюда по приглашению царя, Петергоф был примером самоутверждения, воспитывал гордость за державу, рождал чувство уверенности в ее силе. Здесь они приобщались к новой культуре страны, новым правилам поведения в обществе.

Однако следует отметить, что в петровское время Петергоф еще не стал местом многолюдных празднеств и народных гуляний, которые впоследствии так удивляли современников своей пышностью. До 1723 г. посещение Петергофа посторонними лицами дозволялось только по особому разрешению царя. «При Петре Великом,— свидетельствует генерал-майор, первый историк Петергофа А. Ф. Гейрот,— Петергоф имел значение уединенного летнего местопребывания государя, где свободный от стеснительных условий придворной жизни, государь мог по желанию распределять время своих занятий».

«Во время своих частых приездов в Петергоф Петр большей частью останавливался в Монплезире; здесь же происходили иногда и товарищеские попойки с приближенными лицами»,— отмечает автор исследования «Петергоф, Ораниенбаум и Гатчина» А. И. Успенский. Любил государь и помыться в Монплезирской бане. «Был в мыльне и кушал в Монплезире» — такие замечания часто попадаются в камер-фурьерских журналах петровского времени.

Поводов для праздников и обильных застолий в бурное Петрово царствование было предостаточно. Это и военные победы, и спуски на воду новых кораблей, открытие новых дворцов, фонтанов, семейные даты, приемы иностранных дипломатов и купцов. В Петергофе пировали по нескольку суток, и иногда застолья носили довольно разгульный характер.

В это время Петергоф включал в себя Верхний сад и Нижний парк, каменные Верхние палаты, малые увеселительные дворцы Монплезир и Марли, более 20 деревянных галерей и павильонов, Большой и Марлинский каскады, шестнадцать мощных фонтанов. Большой каскад был выложен камнем и декорирован позолоченными рельефными фигурами. По Морскому каналу во времена Петра можно было подойти на судне до самого каскада. Нижний парк был наполнен узорными цветниками и редкими растениями в раскрашенных керамических вазах, украшен статуями, бюстами и вазами. Посетивший Петергоф еще в 1721 г. камер-юнкер Ф.-В. Берхгольц в своем дневнике отмечает также красивые парковые аллеи, большой выложенный камнем пруд, по которому плавали лебеди, особенный маленький домик для мелких птиц и другие увеселительные предметы. Над петровскими садами славно потрудились садовые мастера Л. Гарнихфельт, А. Борисов и их ученики. Но, конечно же, и это нам подтверждают записки Ф.-В. Берхгольца, «особенно хороши были фонтаны, изобилующие водой», творение фонтанных мастеров П.Суалема, братьев Дж. и Д. Баратини и «команды» русских мастеров фонтанного дела.

Начиная с 1723 г., когда в Италию вернулся зодчий Н. Микетти, в строительстве Петергофа начинает играть все большую роль его ученик, русский архитектор М. Г. Земцов, которому Петр лично передал все чертежи. Началась разработка обширных планов дальнейшего развития петергофского дворцово-паркового ансамбля.

Петр I умер в январе 1725 г. Многое из предначертанного им в его повелениях было исполнено только в последующие царствования, но прочное основание Петергофу было положено именно им. Всего за десять лет был создан один из лучших в Европе парадных ансамблей регулярного стиля.

Читайте далее: Петергоф при Екатерине I