Blue Flower

"Дом Раскольникова"

Каждый пытливый читатель, интересующийся творчеством Федора Михайловича Достоевского, непременно оказывается на скрещении Гражданской (бывшей Средней Мещанской) улицы и Столярного переулка по самому знаменитому адресу романа «Преступление и наказание». Этот угловой дом условно принято считать «домом Раскольникова».

Условно, потому что топографическая точность романа обманчива: писатель создавал свой Петербург, который очень похож на настоящий, но не тождественен ему. В своих книгах Достоевский меняет этажность реальных зданий, переносит их с одной улицы на другую, вводит легко разгадываемые названия. Например, название Николаевского моста, по которому идет Раскольников, он пишет полностью, а лежащего рядом Тучкова сокращает до первой и последней буквы. Все это для того, чтобы создать ощущение «самого умышленного и отвлеченного города в мире». И поэтому оказывается, что если прототип дома старухи-процентщицы однозначен, то домом Раскольникова мог бы быть любой из тех, что стоит в Столярном переулке.

Тем не менее принято считать, что это дом № 19. На гранитной плите выбит соответствующий текст, сочиненный почетными гражданами Санкт-Петербурга Дмитрием Лихачевым и Даниилом Граниным: «Дом Раскольникова. Трагические судьбы людей этой местности Петербурга послужили Достоевскому основой его страстной проповеди добра для всего человечества».

Этой проповедью, пронизанной глубокой болью за человека и не потерявшей актуальность сегодня, стал бессмертный роман писателя «Преступление и наказание». В нем развернуты картины казенного бездушного Петербурга, населенного бедными, бесправными людьми.

Жизненные тупики приводят их к пьянству, преступлению, проституции, смерти. Безвыходность на этом перекрестке ощущается зрительно. Оглянемся вокруг. Трудно поверить, что мы в блистательном Петербурге с его прямыми проспектами и просторными набережными. Куда бы ни посмотрели — перспектива замкнута со всех четырех сторон. Это ощущение Раскольников испытывает ежедневно, выходя из своего жилища.

Родион Раскольников — один из героев писателя, жизнь которого сломана петербургской действительностью XIX века. Частью губительной городской среды является и жилище Раскольникова в доходном доме Многочисленность и однотипность таких домов в Петербурге в XIX веке позволили Достоевскому не указывать в романе точных адресов. Он подробно описывает некоторые детали домов, и даже подъездов, лестниц. Несколько особенностей дома № 19 по Гражданской улице свидетельствуют в пользу возможного «проживания» здесь Раскольникова.

Если пройти из подворотни направо, в углу будет дверь на лестницу, которую обычно называют лестницей Раскольникова. На протяжении всего действия он несколько раз поднимается по ней. Лестница как символ занимает в романе особое место: герой взбирается по ней к Мармеладовым, к старухе-процентщице, в полицейскую контору к Порфирию Петровичу. И самые страшные мгновения он переживает на лестнице у порога убитой им старухи.

Одна любопытная деталь свидетельствует в пользу этой лестницы как «раскольниковской». Раскольников, готовясь пойти на преступление и услышав, что седьмой час давно, «...бросился к двери, прислушался, схватил шляпу и стал сходить вниз свои тринадцать ступеней». И именно тринадцать крутых ступеней ведут с площадки последнего этажа этого дома в предполагаемую «каморку» Раскольникова.

В романе читаем: «Квартирная же хозяйка его, у которой он нанимал эту каморку с обедом и прислугой, помещалась одною лестницей ниже, в отдельной квартире, и каждый раз, при выходе на улицу, ему непременно надо было проходить мимо хозяйкиной кухни, почти всегда настежь отворенной на лестницу». И это обстоятельство указывает на дом 19: при Достоевском здание было пятиэтажным, пятым был мансардный этаж. Раскольников мог проживать там и, спускаясь по крутым ступеням, видеть окно квартиры хозяйки.

Расположение «каморки Раскольникова» на мансардном этаже, а иначе говоря, на чердаке, объясняет читателю, почему его комната была более похожа «на шкаф, чем на квартиру». Достоевский не случайно пишет, что Раскольников ненавидел свою каморку. «Это была крошечная клетушка, шагов в шесть длиной, имевшая самый жалкий вид с своими желтенькими, пыльными и всюду отставшими от стены обоями, и до того низкая, что чуть-чуть высокому человеку становилось в ней жутко, и все казалось, что вот-вот стукнешься головой о потолок». Герои романа называют эту каморку гробом, каютой, сундуком. Мать Раскольникова скажет: «Какая у тебя дурная квартира, Родя, точно гроб... Я уверена, что ты наполовину от квартиры стал такой меланхолик».

Достоевский, как никто другой, прекрасно знал, что значит жить в подобной клетушке: сам писатель долгие месяцы ожидания приговора провел в одиночной камере Алексеевскою равелина Петропавловской крепости, находясь под следствием по делу петрашевцев. Для заключенного в четырех стенах было возможно одно-единственное занятие: «вечное думанье и одно только думанье, безо всяких внешних впечатлений...». Родиона Раскольникова, оказавшегося заключенным в собственной комнате, также преследуют различные мысли, одна из которых — об убийстве старухи-процентщицы — становится для него роковой.

Ощущение безвыходности создает не только дом, но и сам город, его природные условия. Жара и духота угнетают Раскольникова, ему не хватает воздуха в Петербурге. В последнем разговоре Порфирий Петрович замечает ему: «Вам давно уже воздух переменить надо». Сюжет преступления вписывался в реальную жизнь, время действия совпадало со временем работы над первыми главами романа. Это был страшно жаркий июль 1865 года, когда на солнце температура достигала сорока градусов. Духота и жара гнали Раскольникова прочь из тесной, как гроб, каморки под раскаленной кровлей дома.

По ночам его мучили пьяные крики, доносившиеся из соседних кабаков. В одном из них, неподалеку от Столярного переулка, часами просиживал другой герой романа, Свидригайлов. Именно ему Достоевский передал свое собственное наблюдение: «Если бы у нас были науки, то медики, юристы и философы могли бы сделать над Петербургом драгоценнейшие исследования, каждый по своей специальности. Редко где найдется столько мрачных, резких и странных влияний на душу человека, как в Петербурге. Чего стоят одни климатические влияния!..»

Город был интересен Достоевскому как подстрекатель и соучастник многих трагических событий. Условия жизни в нем подавляют личность, подталкивают Раскольникова и других героев на преступления. В том же доме № 19 Раскольников находит орудие преступления. В романе читаем: «Он остановился в раздумье под воротами... прямо против темной каморки дворника, тоже отворенной. Вдруг он вздрогнул. Из каморки дворника, бывшей от него в двух шагах, из-под лавки направо что-то блеснуло ему в глаза... На цыпочках подошел он к дворницкой, сошел вниз по двум ступенькам... бросился стремглав на топор (это был топор) и вытащил его из-под лавки...» И это важное совпадение: до капитального ремонта сразу при выходе со двора, направо, под воротами, была дворницкая. Сейчас о ней напоминает зацементированный кусок стены.

По перечисленным особенностям этого дома многие исследователи творчества писателя и жители города пришли к выводу, что это самый вероятный «дом Раскольникова».

Мы еще остановимся перед домами персонажей Достоевского. По тексту 730 шагов отделяют дом Раскольникова от жилища старухи-процентщицы на Средней Подьяческой улице. Столько насчитал сам Родион. Но интересно, что за 730 шагов, если этот дом считать домом Раскольникова, дойти до старухи нельзя даже самой короткой дорогой, если только не делать шаги длиною ровно в метр. Давайте пройдем с Раскольниковым часть этого пути, следуя по Вознесенскому проспекту и мосту, но не к дому старухи-процентщицы, а к дому Сони Мармеладовой, которая выступает в романе символом чистоты, последней надеждой заключенного в петербургских тупиках героя.

Читать далее: Вознесенский мост. Дом Сони Мармеладовой