Blue Flower

Красногвардейский мост и Никольский собор

Наша прогулка по Петербургу Достоевского заканчивается в одном из самых живописных уголков Петербурга — Коломне, у Никольского собора, на пересечении двух удивительно непохожих друг на друга каналов: Крюкова и Грибоедова. Крюков канал, несмотря на название, абсолютно прямой и, говоря словами Достоевского, «умышленный». Усилиями Семена Крюкова, лично известного государю Петру Великому, канал был прорыт между Невой и Фонтанкой в первой трети XVIII века и навсегда сохранил для истории имя знатного подрядчика. Канал же Грибоедова, некогда бывший речкой Глухой или Кривушей, в отличие от Крюкова живописно петляет через всю центральную часть Петербурга. В свое время Екатерина II не пожалела более миллиона рублей из казны на его благоустройство, хотя ее окружение предлагало более простое решение — просто засыпать жалкую речку.

Этот необычный водный перекресток — редкость даже для Петербурга, насыщенного водными артериями. Стоит вспомнить взгляд Достоевского на перекресток как на символ креста, духовного очищения. И в центре этого водного креста, среди красот Коломны, умиротворяется душа человека. К этому ощущению всегда стремился и сам Достоевский, и этого же чувства умиротворения так не хватало его героям.

Своеобразный перекресток в этом месте образуют и три моста: Старо-Никольский — через Крюков канал по оси Садовой улицы, а также Пикалов и Красногвардейский мосты через канал Грибоедова. Наиболее интересен из них Пикалов, самый старый, построенный в 1785 году и, как и Крюков канал, сохранивший в названии имя подрядчика - некоего Пикалова. Трехпролетная структура моста в целом осталась неизменной и напоминает о том, что средний пролет был когда-то разводным. Ведь канал Грибоедова, как и другие каналы, нес важную транспортную функцию и во времена Достоевского. Тогда он выглядел менее романтично и назывался, как мы помним, просто «канавой». По каналу одно за другим медленно двигались груженые суда, а здесь, у бывшего Никольского рынка, был даже небольшой мини-порт. Зато сегодня с Пикалова моста открывается романтический вид, особую гармонию которому придает панорама целых семи мостов.

Символично, что это удивительно красивое место в книге «Преступление и наказание» не упоминается, хотя ее герои ходят совсем рядом. Отсюда прекрасно видна бывшая пожарная каланча так называемого Съезжего дома (современный дом 58 по Садовой улице). Здесь размещалась не только пожарная, но и полицейская часть. Возможно сюда приходил Раскольников, а следователь Порфирий Петрович виртуозно соединял здесь нити убийства. Вот как сюда первый раз по долговому делу приходит Раскольников: «Контора была от него с четверть версты. Она только что переехала на новую квартиру, в новый дом, в четвертый этаж. На прежней квартире он был когда-то мельком, но очень давно. Войдя под ворота, он увидел направо лестницу, по которой сходил мужик с книжкой в руках: «дворник, значит; значит, тут и есть контора».

Действительно, полицейская контора переехала сюда как раз на памяти Достоевского. Здесь же и заканчивается действие романа. Как мы помним, Раскольников приходит давать показания по делу убитой старухи. Первоначально он не признается в содеянном, и он вполне может избежать наказания, однако, выйдя из конторы, он встречает Соню и тогда решает вернуться и во всем сознаться. «Раскольников отвел рукой воду и тихо, с расстановкой, но внятно проговорил: "Это я убил тогда старуху-чиновницу и сестру ее Лизавету топором и ограбил". Илья Петрович раскрыл рот. Со всех сторон сбежались». Примечательно, что и сегодня в «доме под каланчой» — пожарная часть, а рядом — отделение милиции.

Знакомство с Коломной, Петербургом 30—40-х годов XIX века подтолкнули писателя к написанию повести «Белые ночи». Белые ночи — то удивительное состояние петербургской природы, создающее мистическую атмосферу, в которой разворачивается сюжет этой сентиментальной повести. Точкой отсчета книги становится некий «канал». Звучат слова главного героя: «Я пришел назад в город очень поздно, и уже пробило десять часов, когда я стал подходить к квартире. Дорога моя шла по набережной канала, на которой в этот час не встретишь живой души. Правда, я живу в отдаленнейшей части города». В этом же месте, на набережной канала, и заканчивается повесть.

Читатель не сразу понимает, о каком именно канале идет речь. Но на знаменитых черно-белых иллюстрациях к повести «Белые ночи», выполненных художником Мстиславом Добужинским, изображен как раз Крюков канал. Подсказка звучит и в словах главного героя — Мечтателя, живущего в «отдаленнейшем» районе Петербурга. Именно таким районом была Коломна. И вспомним еще, что, подходя к своему дому, Мечтатель услышал, как часы пробили десять. На колокольне Никольского собора до сих пор сохранились часы, отзванивающие каждые полчаса. Таким образом, мы можем представить, что сюжет повести разворачивается где-то рядом, может, на набережной у колокольни Никольского собора.

Никола Морской — так называли собор в народе. Это один из немногих храмов в стиле барокко, построенный гениальным Саввой Чевакинским во время правления Елизаветы Петровны, в середине XVIII столетия. Главная святыня храма — икона святителя Николая Чудотворца XVII века с частицей его мощей. Именно этот святой издавна считается покровителем моряков, и собор уже при освящении был назван морским, в нем же на протяжении столетий отмечались все победы русского флота.

Огромный собор представляет собой в плане крест и фактически объединяет две церкви — нижний ярус образует Никольская церковь, верхний — церковь Богоявления. Отсюда и одно из названий собора — Николо-Богоявленский. Он рассчитан на 5 тысяч человек, такова обычная вместимость полковых храмов. Не только для моряков, но и для других слоев населения он был духовным оплотом в самые суровые атеистические времена: в советское время в храме было крещено едва ли не большинство ленинградцев. С 1941 по 1999 год Никольский собор был кафедральным, то есть главным собором Ленинграда-Петербурга. Сейчас это «звание» перешло к Казанскому собору.

В саду перед храмом, в 1908 году был воздвигнут Цусимский обелиск, созданный по проекту морского офицера князя Путятина, в память о погибших при Цусиме. Сам собор дал название рынку, площади, двум мостам — Старо- и Ново-Никольскому.

В этом удивительном месте, у Никольского храма, в волшебную белую петербургскую ночь происходит встреча Мечтателя — главного героя повести «Белые ночи» — с незнакомой девушкой Настенькой. В повести незримо присутствует и еще один герой — город с его светлыми ночами, туманами и дождями, с его улицами, набережными и домами. Но за этой красотой скрывается и другая сторона Петербурга. «Есть в Петербурге, — говорит о себе Мечтатель, — довольно странные уголки... В этих углах, милая Настенька, выживается как будто совсем другая жизнь, непохожая на ту, которая возле нас кипит, а такая, которая может быть в тридесятом неведомом царстве, а не у нас, в наше серьезное-пресерьезное время... В этих углах проживают странные люди — мечтатели».

Среди жителей Петербурга Достоевский выделяет особый тип человека — мечтателя. Условия жизни огромного города и общества обрекают порядочных людей на мечтательство, прозябание. «Многие ли наконец, нашли свою деятельность? -спрашивает Достоевский. — А иная деятельность требует еще предварительных средств и обеспечения, а к иному делу человек и не склонен, махнул рукой, и смотришь, дело повалилось из рук... А знаете ли, что такое мечтатель, господа? Это кошмар петербургский. Это олицетворенный грех, это трагедия безмолвная, таинственная, угрюмая, дикая со всеми неистовыми ужасами, со всеми катастрофами, перипетиями, завязками и развязками, и мы говорим это вовсе не в шутку».

Мечтательность, утверждает Достоевский, это лишь воображаемое убежище от несправедливого устройства жизни. Поднимая тему «мечтательства», Федор Михайлович Достоевский, тогда деятельный участник кружка Петрашевского, как бы требовал от современников, несмотря на тяжесть бытия, воспитывать в себе чувство собственного достоинства, быть твердыми в своих убеждениях и поступках, уметь бороться за свое счастье. Достоевский понимал, что обществу нужны люди, способные бороться с окружающим их социальным злом.

Потому как Петербург писателя — город, исполненный для человека нестерпимых, жестоких испытаний, мрачная громада, давящая жизнь «маленьких» людей. Эта тема впервые в русской литературе была поднята в произведении Александра Сергеевича Пушкина «Медный всадник», у Достоевского она приобрела более острый характер. Его герои — это люди, запуганные слежкой, каторгой, казнями, заполнившими несколько десятилетий правления Николая I. Писатель остро ощущал дисгармонию между красотой архитектуры, живописностью рек, каналов, мостов, святынями и низким уровнем духовности, несчастной участью «маленького человека». Живя в Петербурге, он часто тяготился окружавшей его реальностью, часто менял адреса, но, уезжая из города, хотя бы и не надолго, всегда ждал встречи с ним.

Похожий и непохожий на реальный Петербург, Петербург Достоевского продолжает жить. Тело города словно ищет встречи со своей душой, стремится преодолеть пропасть между формой и содержанием. Не случайно у Николая Павловича Анциферова, который своей одноименной книгой фактически и ввел в оборот понятие «Петербург Достоевского», есть и другая работа. Называется она «Душа Петербурга».

Здесь, в Коломне, на перекрестке каналов, в лабиринте мостов, с удивительной панорамой Никольского собора можно почувствовать, как душа и тело города приближаются к той гармонии, о которой мечтал великий Достоевский.