Blue Flower

Большая Морская

Невский делит Большую Морскую на неравные части. Вправо по ходу маршрута небольшой отрезок улицы через арку Главного штаба, замечательное творение Росси, стремительно «вылетает» на Дворцовую площадь. Другая часть улицы уходит влево и больше чем на 1 км простирается до Крюкова канала, постепенно сливаясь с набережной Мойки.

Большая Морская — ровесница Невского, она была задумана как дуговая магистраль — противоположность лучевым магистралям: Невскому, Гороховой улице, Вознесенскому проспекту. Пролегавшая по Морской слободе улица называлась то Большой Луговой (вблизи был Адмиралтейский луг), то Луговой или Малой Миллионной (до создания ансамбля Дворцовой площади она служила продолжением Миллионной улицы). К началу XX века здесь сложился деловой центр города — «Петербургское Сити». На Большую Морскую стремились банки и конторы, фешенебельные гостиницы и рестораны, жить здесь было весьма дорого, но престижно. После революции на 70 лет ее переименовали в улицу Герцена (отнюдь не бедный мыслитель одно время снимал здесь квартиру), в дома въехали институты и конторы.

Итак, посмотрим на короткий участок — до арки Главного штаба. Он кажется немного странноватым. Вроде бы и улица, но слишком короткая и как будто отрезанная. Так оно и есть. Это начало бывшей Луговой Миллионной, которая раньше продолжалась нынешней Малой Морской, но со временем эта часть отошла в пользу Большой Морской. Дома продолжались и дальше, за нынешней аркой Генерального штаба. Причем располагались они только с одной стороны — справа от нас. Луговая улица была границей Адмиралтейского луга.

Великий Росси решительно перекроил это пространство — снес или перестроил находившиеся здесь дома и сформировал ансамбль Дворцовой площади, выстроив здание Главного штаба и отрезав Луговую Миллионную от просто Миллионной. Отрезанный кусок примечателен тем, что идет практически по Пулковскому меридиану. Поэтому с давних времен знали, что если трость отбрасывает тень по оси этой улицы, то в столице полдень. Если хотите проверить, учтите, что сейчас истинный полдень (то есть когда солнце поднимается в зенит) наступает в 13.00 часов.

Узкие дома по правой стороне Большой Морской показывают ширину нарезки участков в петровские времена. Широкие дома строились на сдвоенных и строенных участках. Из архитектурных достопримечательностей интерес представляет огромное здание по правой стороне, занимающее участок 3 и 5. Это творение одного из самых модных и популярных архитекторов питерского модерна — Федора Ивановича Лидваля. Несмотря на огромное количество спроектированных им домов, в районе Невского — это практически единственный образчик (плюс встречавшийся нам ресторан «Крыша» в гостинице «Европейской»). Построен дом в 1908—1909 годах для Азово-Донского банка. Интересно, что в этом доме угадывается не только модерн, но и проступают контуры двух стилей, которые расцветут в послереволюционное время, — конструктивизм и неоклассицизм. В советскую эпоху в здании находились всевозможные конторы, до тех пор, пока в 1947 году здесь не открылась новая междугородная телефонная станция, затем Центральный переговорный пункт. В 1964 году Впервые в нашей стране фототелеграфным способом из Москвы был принят и передан в типографию свежий номер газеты Правда».

Интересны несколько историй, связанных с домом 1 6, на углу Невского и Большой Морской. Если посмотреть на старинные фотографии, то этот дом буквально усеян вывесками магазинов. Среди них главным был Английский магазин, основанный англичанином Пикергилем в 1786 году. Магазин просуществовал почти 100 лет, лишь меняя владельцев. Александр Сергеевич Пушкин, чьи петербургские адреса сосредоточены вокруг Невского проспекта, имел здесь неограниченный кредит. Чем поэт с удовольствием пользовался — после его смерти наследникам Пушкина пришлось заплатить 2 тысячи рублей.

Ценили в магазине и еще одного клиента, который приходил, как правило, без кошелька — императора Николая I, благо от Зимнего ему идти сюда было недалеко. Венценосец обратил внимание на красавицу Лавинию, приемную дочь одного из совладельцев магазина Романа Кохуна. Правда, произошло это не в магазине, а на придворном балу. Девушка была выдана против своей воли замуж за купеческого сына Жадимировского, отчего вряд ли была счастлива и на балах могла хоть как-то отвлечься от безысходности своей жизни. На одном из балов ей было доложено об «интересе императора» (это был отработанный ритуал) — однако Лавиния отказала.

Светская жизнь принесла ей куда более яркое знакомство: с Сергеем Трубецким, представителем старинного княжеского рода. Отчаянный офицер, участник Кавказской кампании, один из секундантов Лермонтова, он ответил на чувства Лавинии. Проблемы с семейными узами Лавинии Трубецкой решил по-офицерски: в майский день 1851 года к Английскому магазину подъехала карета, выпорхнувшая из магазина Лавиния скрылась в ней, лошади во весь опор помчались по Невскому.

Заявление от мужа беглянки затерялось бы в полицейских архивах, если бы не личный интерес Николая I. Во-первых, нельзя было прощать то, что императору был предпочтен «простой князь». Во-вторых, брат Сергея — Александр Трубецкой — в свою очередь был предпочтен супругой императора. Поэтому счастье влюбленных обернулось поистине библейским сюжетом. Менее чем за месяц Лавинию и Трубецкого отыскали уже в Тифлисе и доставили в Петербург. Князя разжаловали в рядовые и отправили в Петрозаводский гарнизон. Император, конечно, не предполагал, что ему самому осталось жить всего 4 года. После его смерти дослужившийся до подпоручика Трубецкой был реабилитирован и уехал в свое имение под Муромом. Спустя некоторое время к нему приехала Лавиния. Вместе они прожили два года, после чего мятежная душа князя обрела вечный покой. Лавиния уехала за границу. Кому показалось, что он где-то слышал подобную историю, прав: это сюжет романа Булата Окуджавы «Путешествие дилетантов».

Обратите внимание на дом № 14.

Сейчас там находится средняя школа № 210. Здание уникально по нескольким причинам. Во-первых, это единственный дом на всем пройденном нами Невском проспекте, который построен после революции. Но Невский не был бы Невский, если бы не принял в свой строй и этого унылого солдата сталинского призыва. Дом, который здесь стоял прежде, по праву можно считать «родиной русского спиритизма». В 1874 году супруги Прибытковы, занимавшие одну из квартир дома, услышали загадочные стуки. Хозяину квартиры, Виктору Ивановичу, кто-то подсказал, что это чей-то дух настойчиво вызывает на связь. С помощью спиритической морзянки связь была установлена. Страждущим общения оказался дух слуги отца Виктора Ивановича. Сеансы стали очень популярны среди петербургской публики, к общению подключились духи и более знаменитых личностей: Пушкина, Лермонтова, Наполеона. Прибытковы стали издавать журнал «Ребус» — первое в России регулярное издание по медиумизму и загадочным явлениям.

Неизвестно как духи дома № 14 пережили решительный поступок следующего хозяина — Сергея Елисеева, который приобрел этот дом и в 1909 году перепродал на слом Петроградскому отделению Московского банка. Проект, задуманный архитектором Щуко, как подобает банковскому зданию, был монументальным, выдержан в духе неоренессанса и чем-то напоминал Дом Вавельберга, рассказ о котором впереди. Однако воплотить проект в жизнь помешала революция. Только в 1939 году по проекту, сохранившему масштаб и общую схему фасада, было построено здание школы. Причем сроки строительства были рекордными — всего два месяца, и проем в Невском проспекте был закрыт образцом сталинского неоклассицизма.

Наконец, дом № 14 примечателен скромной надписью на фасаде: «Граждане, при артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна».

Надпись появилась на доме осенью 1941 года, когда прогулка по любимой всеми ленинградцами солнечной стороне в одночасье стала смертельно опасной. Снаряды, летевшие с южных подступов к городу, особо не разбирали, куда падать: их цель была простой — деморализовать жителей города.

Пожалуй, во всем городе нет более простого и искреннего памятника подвигу ленинградцев, выстоявших 900 дней блокады. Любые слова, сказанные тем, кто этого не пережил, легко могут обратиться ненужным пафосом. Поэтому просто прочитаем еще раз эту надпись. Поэт-фронтовик Михаил Дудин знал цену словам — именно по его инициативе надпись была восстановлена в I962 году.

Читать далее: Малая Морская