Blue Flower

Зеленый мост

Это единственное место на всем Невском, откуда виден шпиль Петропавловской крепости. Зеленый мост переброшен через реку Мойку, он практически квадратный — его ширина совпадает с длиной — почти 40 м. Это один из четырех так называемых цветных мостов. Если посмотреть вправо, то над Мойкой виден еще один цветной мост — Желтый, правда, он носит название Певческий, хотя традиционно окрашивается в исторический цвет. В другую сторону (по течению Мойки) находятся Красный и Синий мосты.

Зеленый мост, построенный в 1719 году, был деревянным и подъемным — Мойка в то время служила естественной защитой центральной части молодого города. После очередной перестройки в 1735 году он был покрашен и назван Зеленым мостом. Название просуществовало недолго, с 1768 года появилось название Полицейский. В 1806 году мост стал первым в России чугунным мостом, и все последующие его изменения, включая расширение тротуаров и проезжей части, укладку первого в городе покрытия из асфальтовых кубиков в 1844 году, укрепления для проходивших трамваев в начале века и даже подкладку в 1930-х годах рубероида, защитившего мост от губительных блуждающих токов трамвайных путей, практически не изменили этот мост.

На противоположном берегу Мойки находится дом со скругленным углом, украшенным ложной колоннадой (Невский, 15). Название находившегося здесь до недавнего времени кинотеатра «Баррикады» как нельзя лучше характеризует историю этого дома, где одна эпоха сменяла другую и превратила дом в нагромождение исторической арматуры, в котором разобраться не так-то просто. Но попробуем. Когда город только зарождался, на этом месте находился Мытный двор. Он был средоточием городской торговли и со временем стал называться Гостиным двором, однако в 1736 году сгорел, и участок на два десятилетия опустел.

Место это с самого начала было скверным. Чего стоит казнь в лучших традициях инквизиции, которая состоялась в 1738 году. Здесь во времена Анны Иоанновны закончилось «дело о сожжении отставного морского флота капитан-поручика Александра Возницына за отпадение в жидовскую веру и Боруха Лейбова за совращение его». Чем уж Борух совратил Возницына перейти в иудаизм — неизвестно.

В 1755-м, всего за полгода, архитектор Растрелли построил на этом месте временный деревянный Зимний дворец, в котором разместилась Елизавета Петровна на время строительства нового Зимнего дворца на современном месте. Деревянный дворец был невысокий, главный въезд находился на углу Невского и Мойки. Хотя он был и временный, но вмещал полторы сотни помещений и простирался до Малой Морской улицы. Императрица так и не справила новоселье в новом Зимнем дворце, она умерла в роскошной времянке 25 декабря 1761 года. Для Растрелли, как мы знаем, смерть обожавшей его императрицы означала конец карьеры.

С переездом новой русской императрицы Екатерины II в новый Зимний дворец деревянный был разобран. В оставшейся части, выходившей на Большую Морскую улицу, в Тронном зале и кухне разместился скульптор Этьен Фальконе, создавший знаменитого Медного всадника.

Чтобы вылепить правдоподобного скакуна, был построен специальный помост, по которому с утра до вечера выделенный для этого гвардеец на коне «взмывал» над воображаемой пропастью, а Фальконе в эти секунды делал зарисовки. Если с конской статуей императора справиться удалось, то голова Петра долгое время отвергалась Екатериной II из-за отсутствия портретного сходства (напомним, что ни Екатерина II, ни тем более прибывший из Франции Фальконе Петра Великого в жизни не встречали). Согласно легенде, однажды, сжалившись над отчаявшимся учителем, ученица Фальконе Мари-Анн Колло за ночь вылепила голову Петра. Работа была с восторгом принята императрицей. Но как вы уже понимаете, «злой гений» Невского, 15 был беспощаден к гению скульптуры. Фальконе, отлив в металле Медного всадника, не дождался его установки и из-за интриг в 1778 году уехал на родину во Францию, так и не увидев своего творения.

Позже участок был пожалован генерал-полицмейстеру Николаю Ивановичу Чичерину (он и дал историческое название дому). При нем было построено то здание с колоннадой на скругленном углу, которое сохранилось до сих пор, причем это одно из немногих зданий с неизвестным авторством. Как и многие домовладельцы на Невском, главный полицейский столицы был рачительным хозяином — сам занимал парадные комнаты на третьем этаже, а остальные помещения сдавал в аренду. Авторитет Чичерина в столице был велик, держал он город в ежовых рукавицах и не брезговал рукоприкладством, для чего с собой в карете возил плети с железными наконечниками. Из-за чьего-то подобострастия Зеленый мост на 230 лет потерял свое имя. В 1768 году его назвали Полицейским (впрочем, поблизости было и полицейское управление), после революции он стал Народным и только в 1998 году снова стал Зеленым.

Впрочем, во времена Екатерины мало кому удавалось зацепиться за скользкие скалы Олимпа. Наводнение 1777 года унесло тысячи жизней, Чичерин был обвинен Екатериной в преступном бездействии и угодил в опалу, отчего, как водится, заболел, а потом и умер. После смерти Чичерина дом зажил такой бурной жизнью, что описать все события и имена, связанные с ним, нет возможности. Остановимся на некоторых.

После Чичерина владельцем дома стал Абрам Перетц, заработавший баснословные деньги на торговле солью (говаривали: «Где соль, там и Перетц»). Возможно, это единственный счастливый владелец дома. (Сам он был не гордым. Иудей от рождения, дабы не создавать препятствий в бизнесе, принял лютеранство. А вот дети его пошли по разным путям — Григорий стал декабристом, Егор дослужился до государственного Секретаря России. Перетцы, владея таким .Домом, были еще скромнее Чичерина, они занимали несколько помещений, отдав парадные комнаты в аренду графу Палену.

Фигура эта сыграла, как известно, роковую роль в русской истории. Крепкий телосложением, внешне открытый и дружелюбный, он сумел завоевать доверие Павла I, при котором состоял генерал-губернатором Петербурга. Одновременно он возглавил и заговор против императора, на его квартире часто собирались заговорщики. Несмотря на то что он помог Александру I взойти на престол, его ждала участь Чичерина: он угодил в опалу (кто же будет держать при себе убийцу царя!). Из-за дороговизны покоев их пришлось занять самому Абраму Перетцу.

Затем дом сменил еще нескольких владельцев. В пушкинские времена здесь находился знаменитый ресторан Talon, фигурирующий в «Евгении Онегине». В это же время в доме работал Адольф Плюшар, издатель «Энциклопедического лексикона», первой, хотя и незаконченной, российской энциклопедии.

Роковой дом не щадил даже вещей. Здесь была выставлена уникальная поделка — модель Санкт-Петербурга в масштабе 1 : 240, выполненная по заказу Антуана де Росси. Город в миниатюре из свинца с поразительной точностью воспроизводил архитектуру каждого дома. Модель состояла из пластин, которые в собранном виде занимали пространство 23 м на 39 м. Все реки и каналы заливались водой, визуальный эффект был таков, что посетители платили по 5 руб. за вход, когда в 1826 году чудо-город был выставлен на всеобщее обозрение. Однако время было неподходящее: после кровавой драмы декабристов было не до развлечений. Росси увез свой раритет за границу, где его след и затерялся...

Накануне революции домом владели братья Елисеевы.

После революции трехэтажный дом превратился в знаменитый ДИск — Дом искусств. Это была коммуна писателей и художников, созданная в ноябре 1919 года под патронажем Максима Горького, искренне желавшего в голодное время сохранить цвет питерской культуры. Быт этого дома описан в книге Ольги Форш «Сумасшедший корабль». Здесь жили писатели и поэты Иванов, Ремизов, Гумилев, Ходасевич, Мандельштам, Ша-гинян, Шкловский, Зощенко, Слонимский; художники Петров-Водкин, Добужинский, Анненков и многие другие. Александр Грин закончил здесь свои «Алые паруса».

Сюда, в темный и голодный Петроград, осенью 1920 года по приглашению Горького приехал познакомиться с достижениями новой жизни Герберт Уэллс. Антураж встречи писатель-фантаст, наверное, оценил: через темный и холодный город его привезли в некогда богатый дом. Из-за обилия переходов, лестниц и перегородок он был похож на космический корабль. В большом зале, тускло освещенном электричеством, за столом сидели полуголодные люди, перед которыми стоял накрытый грубоватыми угощениями стол (продукты в спешном порядке свозились со всего Петрограда).

Новая жизнь, приютив действительно талантливых людей, обошлась с ними по-разному. В 1923 году здесь был арестован Николай Гумилев, и жизнь ДИска пошла на спад, многие из коммунаров впоследствии оказались либо в эмиграции, либо в опале. Впрочем, руководитель литературной студии ДИска Корней Чуковский стал классиком детской литературы (так же, как и иллюстрировавший его произведения Добужинский), а Мариэтта Шагинян — автором канонических книг об Ильиче.

Одним словом, Дом Чичерина во все времена был рулеткой человеческих судеб, его жителям практически не оставалось шансов на средний путь. Разве что старый Абрам Перетц умер в богатстве и здравии. Впрочем, одному человеку чичеринский особняк дал путевку в жизнь. В 1920-е годы в открывшемся здесь кинотеатре «Светлая лента» (позже переименованном в те самые «Баррикады») тапером подрабатывал молодой пианист Дмитрий Шостакович. Хотя его жизнь и была непростой, все же следует признать, что Дом Чичерина был к нему благосклонен.

Дворец неуловимого цвета на другом берегу Мойки — полная противоположность Дому Чичерина. В прямом и переносном смысле. Его хозяева не менялись веками,его портик всегда украшал их герб. Они были богаты, образованны, находили общий язык с любой властью. Это дворец Строгановых (Невский, 17), самое старое здание на Невском проспекте после Аничкова дворца. Один дворец другому уступает всего пару десятилетий, зато дошел до нас практически без изменений. Любой, кто хоть раз видел Зимний дворец, заметит сходство. Это рука Растрелли, придавшего петербургскому барокко тот неповторимый и узнаваемый стиль, который известен во всем мире.

Растрелли не просто построил этот трехэтажный дворец по заказу. Звезда Растрелли взошла во многом именно благодаря покровительству Строгановых. Собственно, Растрелли и жил у Строганова, и до сих пор ученые гадают, кто изображен на барельефных портретах на фасаде дворца — сам хозяин или архитектор. Во всяком случае, архитекторы любили оставлять свой автограф — Монферран, построивший Исааки-евский собор, не отличавшийся скромностью, изобразил себя в окружении святых.

Строгановский дворец построен был очень быстро в 1753—1754 годах (по легенде — всего за полтора месяца, но это спорно) на участке, приобретенном Сергеем Строгановым за десять лет до этого у портного Неймана. Здесь, кстати, стоит оценить доходы питерского портного: Нейману принадлежал примерно равный участок и на другой стороне Невского.

Имя Строгановых уже нам встречалось, когда мы любовались Казанским собором. Постепенно в собственность Строгановых попала вся сторона Невского от Мойки до канала Грибоедова.

Владелец дворца Сергей Строганов был представителем старейшего рода промышленников и землевладельцев и одним из богатейших людей того времени. При дворе Елизаветы он был обер-камергером, в своем дворце собрал одну из богатейших коллекций живописи. В архитектуре дворца заметно отличие от Аничкова дворца — если тот ориентирован только на Фонтанку, то Строгановский дворец — это дворец-амфибия. К моменту строительства Невский (тогда Большая Першпектива) уже был Невским, но и Мойка еще служила транспортной магистралью. Со стороны Невского к дому тоже подходил канал, элементами его ограждения были чугунные столбики с львиными масками, сохранившимися доныне. Поскольку дворец был построен как городской, то двор перенесен внутрь.

Позже, уже при Александре Сергеевиче Строганове, здесь давались бесплатные обеды — каждый желающий (но прилично одетый) мог зайти и отобедать. «Гений места» неистребим — во дворе сейчас уютное кафе, причем практикуется именно шведский стол.

Дворец дал начало и знаменитому на весь мир бефстроганову. Граф Строганов был одновременно предводителем дворянства, директором Публичной библиотеки и президентом Академии художеств, меценатом и просто уважаемым человеком. Если отцу своей славой был обязан представитель барокко Растрелли, то под покровительством Александра Сергеевича взошла звезда Андрея Воронихина, одного из создателей зрелого классицизма. Строганов умер спустя несколько месяцев после постройки и освящения своего любимого детища — Казанского собора.

Вплоть до революции дворец принадлежал Строгановым — образец неизменной благосклонности Фортуны к обитателям этого дома на Невском. До сих пор во дворце сохранился парадный зал, оформленный Растрелли, — Большой танцевальный зал. Все остальные интерьеры в петербургских дворцах, автором которых также был великий зодчий, лишь воссозданы.

После революции уникальность дворца была оценена ненадолго. Первоначально созданный музей, филиал Эрмитажа, был закрыт в 1929 году, уникальные коллекции — расхищены и распроданы, остатки достались Эрмитажу. Новая жизнь дворца началась в 1988 году, когда он вошел в состав Русского музея.

Стоя на Зеленом мосту, обратимся еще к углу Невского и Мойки. Напротив знакомого нам дома Голландской церкви стоит так называемый Дом Котомина (Невский, 18). Участок от Мойки до Большой Морской в петровские времена принадлежал уже знакомому нам адмиралу Крюйсу, затем поменял несколько хозяев (в их числе был и портной Нейман), пока в 1807 году его не приобрел купец Котомин, бывший крепостной князя Куракина. Для новоиспеченного купца в 1812—1815 годах здание значительно перестроил архитектор Стасов, придав ему формы, отвечавшие потребностям хозяина. Дом был доходным, а первые этажи отводились под лавки и заведения. В пушкинские времена здесь была знаменитая кондитерская Вольфа и Беранже, по сути, кафе, где собирались пообщаться известные петербуржцы.

Место это, как и Дом Чичерина напротив, оказалось роковым для нескольких известных людей. Отсюда 27 января 1837 года Александр Пушкин отправился на дуэль с Дантесом, с которой он вернулся смертельно раненным в свою квартиру на Мойке. Весной 1846 года здесь же познакомились Федор Михайлович Достоевский и Михаил Васильевич Петрашевский.

Наконец, третьим человеком, на чью судьбу роковым образом, возможно, повлияла знаменитая кондитерская, стал Петр Ильич Чайковский. Правда, в Доме Котомина к этому времени уже находился ресторан Лейнера. По легенде, 20 октября 1893 года, после концерта в Александровском театре, в зените своей славы композитор заехал сюда и попросил стакан сырой воды, после чего якобы заболел холерой и умер. Это, скорее всего, вымысел, случаев заболевания холерой в то время в Петербурге не было, но смерть композитора действительно оказалась весьма загадочной. В 1985 году здесь было открыто Литературное кафе. Испытать судьбу, зайдя сюда на чашку кофе, может любой желающий.

Читать далее: Большая Морская