Blue Flower

Нарышкин бастион

Нарышкин бастион назван по имени отвечавшего за его постройку Кирилла Алексеевича Нарышкина. Нарышкин был не только сподвижником Петра, но и его ближайшим родственником. Он доводился Петру I двоюродным братом. Нарышкин шесть лет был комендантом Санкт-Петербурга, а затем был назначен губернатором Москвы.

Первоначально бастион Нарышкина, как и вся крепость, был деревянно-земляной. В то время когда крепость перестраивалась в кирпиче и камне, шведы еще угрожали новому городу. Поэтому перестройка велась поэтапно, чтобы крепость на утратила своей обороноспособности. Очередь до Нарышкина бастиона дошла уже после смерти основателя Петербурга. Через полгода после смерти Петра первый камень в основание бастиона заложила новая императрица — Екатерина I.

Возведению каменных бастионов и куртин предшествовали большие земляные работы. Самый большой объем таких работ по подсыпке земли, что увеличивало территорию Заячьего острова, был произведен именно на Нарышкином бастионе. Это дало возможность выдвинуть бастион намного вперед в Неву, сделать крепость в плане более симметричной.

На крепостной стене в центре бастиона внимание привлекает выразительный силуэт Флажной башни. Слово «башня», может быть, не очень подходит этому небольшому изящному сооружению. За долгое время существования этого строения-его называли и павильоном, и беседкой, и «кабинетом, на котором стоит флаг». Флажная, или Флагшточная, башня на Нарышкином бастионе была поставлена еще архитектором Трезини. Через несколько лет ее перестраивает Миних «для отдохновения императрицы Анны Иоанновны». Посещая крепость, императрица желала любоваться невской панорамой из павильона, где можно не только отдохнуть, но и выпить чашечку кофе.

Установкой на башне флагштока была возобновлена традиция Петровской эпохи по поднятию крепостного флага. Вначале флаг поднимали на Государевом бастионе, затем — на Трубецком, а с середины XVIII века место крепостному флагу было определено на бастионе Нарышкина. Как указывают документы той поры: «Сей флаг для того при сей крепости... ставится... что приморский город».

Обычно над крепостью развевался так называемый вседневный флаг. Именно егр вы видите сейчас на флагштоке. Это косой андреевский крест на красном поле с белой окантовкой. Согласно военно-морскому уставу, составленному еще Петром Великим, любой русский военный корабль, становясь на якорь, должен поднимать такой флаг, считаясь на стоянке морской крепостью. Такой же флаг можно увидеть на крейсере «Аврора».

При посещении крепости императорскими особами или в праздничные дни на Флажной башне поднимался императорский штандарт. Обратившись снова к документам Петровской эпохи, узнаем, что «в день рождения государя, в Вознесенье, в день Полтавского сражения и другие праздники поднимался штандарт... желтый с русским орлом». Под русским орлом здесь подразумевается Российский герб — орел черного цвета, держащий в лапах и крыльях карты с изображениями подвластных России морей.

Флаг поднимали рано утром, с восходом солнца, а с закатом спускали. Подъем и спуск флага являлись сигналом к началу и завершению работ в крепости, а также на обеденный перерыв и краткий отдых, и сопровождались пушечными выстрелами.

От этих выстрелов берет свое начало красивая петербургская традиция, которая соблюдается и сейчас — ровно в полдень со стен Петропавловской крепости раздается выстрел. Один из первых приказов генерал-губернатора новой столицы Александра Даниловича Меншикова коменданту Санкт-Петербургской крепости гласил: «Велеть ходить на работу... как из пушки выстрелят... быть на работе, пока из этой пушки выстрелено не будет». Правда, еще в 1735 году в Академии наук обсуждался проект Жозефа Делиля, первого директора астрономической обсерватории, который предлагал ежедневно в 12 часов дня стрелять из пушки, чтобы горожане могли узнавать о наступлении полдня. Тогда проект был отклонен. Решающим оказалось мнение императрицы Анны Иоанновны, что нечего для всяких бездельников из пушек палить, кому надо, и так часы соблюдают.

О проекте Делиля вспомнили лишь в середине XIX века. Для того чтобы полуденный выстрел указывал точное время, из Пулковской обсерватории была проведена в город телеграфная линия, и полдень стали отмечать в Петербурге пушечным выстрелом. Несколько лет пушка стреляла с валов Адмиралтейства — эта верфь была также и второй крепостью Петербурга, всего на год моложе крепости Петропавловской. Тогда и возникло выражение «адмиральский час». А с 24 сентября 1873 года пушка в полдень стреляет с Нарышкина бастиона. В советское время, в 1934 году, выстрелы запретили, но во время празднования 250-летия Петербурга обычай был восстановлен. Выстрел стали производить 152-миллиметровые пушки-гаубицы образца 1937 года, участвовавшие в Великой Отечественной войне. Ныне эти пушки находятся на Государевом бастионе в качестве экспонатов: в 2002 году их заменили 122-миллиметровыми гаубицами, стоящими на вооружении Российской армии. Традиция полуденного выстрела в наши дни напоминает о том, что когда-то на стенах крепости стояли сотни пушек, готовых отразить возможное нападение.

До середины XIX века крепость продолжала укрепляться в предвидении столкновения с внешним врагом. Кроме того, она оставалась ключевым пунктом обороны на случай внутреннего мятежа. Ее захват входил в планы декабристов и народовольцев. Известны слова Ленина о необходимости захвата «Петропавловки в первую голову». Правда, во время революционных событий семнадцатого года делать этого не пришлось. Распропагандированный большевистскими агитаторами гарнизон перешел на сторону восставших, и именно пушка Нарышкина бастиона подала сигнал крейсеру «Аврора».

За долгие годы службы у сигнальной пушки были и другие функции, кроме полуденного выстрела.

Определенные указом Екатерины II знаки оповещения о наводнениях предусматривали и выстрелы пушки Петропавловки — каждые 30 или пятнадцать минут, в зависимости от подъема воды. Некрасов писал: «Чу! Из крепости грянули пушки! Наводненье столице грозит...» Обе эти традиции так органично вошли в жизнь Петербурга, что позднее Юрий Тынянов напишет: «Пушки Петропавловской крепости — орудийная газета Петербурга. Они издавна вздыхают каждый полдень и каждое наводнение. Привычка эта так сильна, что, когда начинается наводнение, чиновники бросаются переводить часы».

Кроме того, траурные церемонии погребения императоров сопровождались мерными, как метроном, пушечными выстрелами, которые, по свидетельству современников, создавали печальную и тоскливую атмосферу даже больше, чем погребальный колокольный звон. В то время когда в Петропавловском соборе гроб почившего императора или императрицы опускали в погребальный склеп, пушки салютовали пятьюдесятью одним залпом. При великокняжеских похоронах пушки производили 21 выстрел. Участвовали пушки Петропавловской крепости и в праздничных салютах, когда отмечалась военная победа или рождение наследника в царском доме.

В то время выстрелы пушки были слышны везде, кроме самых отдаленных окраин. И эти пушечные выстрелы да перезвон курантов Петропавловского собора были единственными звуками, доносившимися из внешнего мира до арестантов, заключенных в секретной тюрьме Петропавловской крепости. Несколько мест заключения «врагов веры, царя и Отечества» в разные годы существовало на территории крепости, которую называли из-за этого «русской Бастилией». К последней по времени существования тюрьме — тюрьме Трубецкого бастиона — лежит сейчас наш путь вдоль Екатерининской куртины.

Читать далее: Тюрьма Трубецкого бастиона