Blue Flower

Сад Смольного собора, или Смольнинский сад, занимает всю территорию между улицей Смольного, переулком Кваренги, зданием Смольного института и Смольной набережной. Когда-то он разделялся на сад Смольного собора (на площади Растрелли и вокруг здания собора), сад Смольного монастыря и сад Смольного института, протянувшиеся вдоль набережной, но сейчас это единое целое, а границы между садами монастыря и института и вовсе нет (планировка, впрочем, у них разная). Проезд от площади к собору именовался сначала Александровской улицей, затем Соборной, но после 1884 г. это название было потеряно.

Когда-то здесь находился Смоляной двор, где собирали и топили смолу («И терпентин [то есть скипидар] на что-нибудь полезен!» — восклицал Козьма Прутков и был прав), причем есть сведения, что местные жители занимались этим промыслом еще до основания Петербурга. Пётр I, часто бывавший на Смоляном дворе, приказал построить здесь небольшой дворец, названный Смольным дворцом. Здесь до своего прихода к власти в 1741 г. жила опальная царевна Елизавета Петровна.

Дворец вызывал у нее плохие воспоминания и, став императрицей, она распорядилась его разобрать. В конце жизни Елизавета намеревалась уйти в монахини, и в 1748 г. по проекту Франческо Бартоломео Растрелли и под руководством Христиана Кнобеля специально для нее здесь началось сооружение Воскресенского девичьего Смольного монастыря с собором и института благородных девиц при нем. Растрелли принадлежит и каменная ограда с башнями. После начала Семилетней войны в 1754 г. строительство шло ни шатко ни валко, а со смертью Елизаветы в конце 1761 г., так и не успевшей осуществить свою мечту, и вовсе остановилось. Монастырь оказался вне внимания властей предержащих и с кончиной последних насельниц был упразднен. Много позже его преемником стал Новодевичий монастырь, основанный в 1849 г. (см. Благовещенский сквер, Новодевичий сад).

Заканчивал строительство собора уже в 1832-1835 гг. Василий Стасов; он же разобрал недостроенную колокольню (есть версия, что от ее завершения отказался сам Растрелли, чтобы она своей 140-метровой высотой не подавляла собор), замкнул каре монастырских корпусов с востока и разбил сад на площади и перед монастырем. Сад вдоль Невы появился уже в 1770-е гг.

Единственный пункт завещания Елизаветы, который выполнили своевременно — это создание института, да и то как Александровского училища для мещанских девушек. Позднее оно стало Мещанским отделением Смольного института, а с 1865 г. — самостоятельным Александровским институтом. Училище открылось в 1764 г., хотя здание, расположенное к северу от монастыря и строившееся по проекту Юрия Фельтена (возможно, при участии Василия Баженова), завершили лишь в 1775 г.

В советское время здесь разместились Научно-исследовательский институт озерного и речного рыбного хозяйства и факультет иностранных языков Ленинградского университета, а после того, как он был присоединен к филфаку, его сменил географический факультет. Здесь же после своего скандального отделения от матмеха в 1971 г. и до переезда в Петродворец в начале 1980-х гг. располагался факультет прикладной математики. Учившийся тогда на нем Борис Гребенщиков писал: «Нас двое — я и вечный, как первая влюбленность камня, Смольный собор справа под окном». Что и говорить, место прекрасное, но добираться до него туда было так же, как и сейчас, непросто. Вот как об этом вспоминал Борис Гребенщиков: «Тремя этажами ниже подъехал темно-желтый автобус, при виде которого некому больше кричать, пугая случайных прохожих: „Шестёра! Не сядем!"». Маршрут № 6 связывал Смольный с Васильевским островом, где находится главное здание Университета. Сюда же, к Смольному, перевели кафедру гражданской обороны, и многим студентам приходилось штурмовать автобус № 6, чтобы посидеть в противогазах.

Сам же знаменитый Смольный институт благородных девиц, или просто Смольный, построенный Джакомо Кваренги, открылся лишь в 1809 г. Говорят, что каждый раз, проходя мимо не законченного тогда еще Смольного собора, Кваренги, который вообще-то не любил Растрелли и его архитектуру, снимал шляпу и произносил: «Ессо una chiesa!» («Вот это храм!»). Так или иначе, но он оказался достоин своего великого предшественника. В 1917 г. здание института оккупировали большевики (вместе с анархистами, но их потом выгнали), и с тех пор здесь располагаются органы власти — сначала российской, а после переноса в марте 1918 г. столицы в Москву — городской. Причем власти фактической, а не номинальной, каковой является власть законодательная (парламентарии заседают в Мариинском дворце).