Blue Flower

Границы сада Театра юных зрителей определяют Звенигородская улица, улица Марата, Загородный проспект и Подъездной переулок. Сад появился в 1962 г. на месте бывшего Семёновского плаца, после открытия Театра юных зрителей.

О том, что в этом районе более двух веков располагался лейб-гвардии Семеновский полк, напоминают стоящие вокруг бывшего плаца здания казарм (см. Семёновский сквер).

Это место имеет богатую историю. С первых лет возникновения Петербурга Семёновский полк, сформированный в 1687 г. из числа так называемых потешных полков, был расквартирован за Фонтанкой. Первым шефом лейб-гвардии Семёновского полка, который можно смело назвать опорой царя Петра, ибо Пётр I всегда в своих деяниях опирался на се-меновцев, стал генерал-фельдмаршал князь Михаил Голицын. Начиная с Анны Иоанновны, шефами полка на протяжении всего XVIII столетия становились верховные правители России. Традицию нарушил Павел I, который в 1800 г. назначил шефом полка цесаревича Александра Павловича и даже переименовал Семёновский полк в лейб-гвардии Его Императорского Высочества Александра Павловича полк. Правда, взошедший на трон после убийства императора Павла Александр I вернул полку историческое имя. Но именно при Александре Павловиче произошла Семёновская история, которую поле Октябрьской революцией стали называть восстанием Семёновского полка.

История эта случилась 16-18 октября 1820 г. Причиной выступления солдат послужило жестокое обращение с ними полковника Фёдора Ефимовича Шварца, назначенного командиром полка незадолго до нее — 9 апреля. Всего за полгода полковник тупой муштрой и издевательствами умудрился настроить против себя не только нижние чины, но и офицеров.

Последнюю каплю, переполнившую чашу терпения, добавило утро 16 октября. Во время построения рядовой 2-й фу-зилерной роты Бойченко, поправляя амуницию, замешкался и на несколько секунд задержал построение роты. Полковник Шварц плюнул в глаза солдату и повел его вдоль строя, приказывая всем плевать на него.

Семёновцы стали составлять жалобы, отказались выходить на следующий день на воскресный парад. Их главными требованиями стали сокращение изнурительных учений и смена полковника Шварца на посту командира Семёновского полка. Об этом свидетельствуют следственные материалы, хранящиеся в Центральном государственном военно-историческом архиве.

Командира сменили. Сменили и практически весь личный состав полка. Но это было потом. А сначала взбунтовавшуюся роту отправили в крепость, зачинщиков прогнали сквозь строй и сослали на каторгу, а полк расформировали. Несколько сот семеновцев перевели из лейб-гвардейского в армейские полки. Шварц также был отставлен от службы.

Император Александр Павлович, во время бунта находившийся на конгрессе в Троппау, посчитал, что неповиновение солдат стало признаком неумеренного либерализма. При первых известиях о непорядках он сказал прибывшему с донесением из Петербурга Петру Чаадаеву, что подозревает заговор, и тогда же написал Аракчееву: «Никто на свете меня не убедит, чтобы сие выступление было вымышлено солдатами или происходило единственно, как показывают, от жестокого обращения с оными полковника Шварца... По моему убеждению, тут кроются другие причины... я его приписываю тайным обществам».

Следует вспомнить, что до назначения Шварца при командире полка Потемкине в полку было отменено рукоприкладство, солдат обучали грамоте, то есть прививались гуманные порядки.

Эта история повлияла и на будущих декабристов, часть которых служила в Семёновском полку. Повлияла она и на судьбу Чаадаева, на которого пал гнев императора и который в итоге подал в отставку.

Следующая драма произошла 22 декабря 1849 г. На Семёновском плацу готовились к казни петрашевцев. Двадцать один участник кружка Михаила Буташевича-Петрашевского, вся вина которых заключалась в чтении и изучении трудов европейских социалистов, подвергся унизительному обряду приготовления к казни. Однако решение военного суда гласило, что «пагубные учения, породившие смуты и мятежи во всей Западной Европе и угрожающие ниспровержением всякого порядка и благосостояния народов, отозвались, к сожалению, в некоторой степени и в нашем отечестве. Горсть людей совершенно ничтожных, большей частью молодых и безнравственных, мечтала о возможности попрать священнейшие права религии, закона и собственности».

Среди «молодых и безнравственных» находились 23-летний поэт Алексей Плещеев и 27-летний Фёдор Достоевский. «Жить мне оставалось не более минуты», — писал впоследствии Фёдор Михайлович.

В последний момент к Семёновскому плацу подъехал адъютант Николая I Яков Ростовцев и зачитал приговор царя о смягчении наказания. Смертная казнь заменялась каторжными работами и ссылкой в Сибирь. Один из петрашевцев — Григорьев — там же на плацу тронулся умом.

Наконец, самая драматическая история произошла 3 апреля 1881 г., когда на Семёновском плацу казнили народовольцев — участников покушения на императора Александра II, произошедшего 1 марта на Екатерининском канале и унесшего жизнь царя-освободителя.

Казнь собрала на Семёновском плацу много людей, пожелавших увидеть государственных преступников — членов группы «Народная воля», о которой говорили и как об исполнителях Божьего провидения: «Народная воля — Божья воля». Этому способствовало то, что известие о первомартовской трагедии начиналось весьма странными словами: «Воля всевышнего свершилась». Как писал либеральный публицист того времени Константин Градовский, «выходило, будто преступники были исполнителями Божьего веления. Закоренелая привычка злоупотреблять именем Бога, примешивая его ко всем действиям правительства, сказалась и в данном переполохе».

Против смертной казни, посчитав, что с нее нельзя начинать царствования, выступили философ Владимир Соловьёв и Лев Толстой. Их призывы не были услышаны, а Соловьёва, 28 марта выступившего с речью в Соляном городке, лишили кафедры и выслали из Петербурга.

Александр III написал обер-прокурору Святейшего синода Константину Победоносцеву: «Будьте покойны, с подобными предложениями ко мне не посмеют прийти никто и что все шестеро будут повешены, за что я ручаюсь».

Казнили пятерых. Шестая приговоренная к смерти участница — хозяйка квартиры на Тележной улице, где собирались заговорщики, Геся Гельфман, — была на четвертом месяце беременности, ее отправили в тюрьму. Она умерла летом 1882 г. в доме предварительного заключения.

Казнь была страшной. Впервые в России на виселице казнили женщину — Софью Перовскую. Кроме того, повторилась история с декабристами, когда трое из них сорвались и по неписаным законам должны были быть освобождены, однако над ними совершили повторную казнь, — и повторилась в еще более отвратительном варианте: Тимофей Михайлов срывался дважды. После второго падения народ был готов вступиться за государственного преступника, увидев волю Божью в том, что виселица не принимает казнимого. Часть солдат требовала его помилования. Их мгновенно отправили под арест, а взволновавшийся народ жесткими действиями утихомирили казаки и отряды полиции, вызванные для подкрепления. Третий раз Михайлова вешали едва ли не мертвого.

Этот случай заставил навсегда отказаться от публичных казней.

Однако следует обратить внимание на то, что в числе народовольцев повесили не просто цареубийц, а представителей всех классов, населявших страну. Андрей Желябов — крестьянский сын, бывший крепостной; его гражданская жена Софья Перовская — представительница высшего сословия, дочь бывшего генерал-губернатора; Николай Кибальчич — сын священника; Николай Рысаков — крестьянин; Тимофей Михайлов — мещанин. Игнатий Гриневицкий, погибший при взрыве бомбы, смертельно ранившей Александра II, — разночинец.

Вскоре с Семёновским плацем было покончено. На его месте появился городской ипподром. В беговой беседке, построенной на бывшем плацу, располагалось Императорское Санкт-Петербургское общество поощрения рысистых конезаводчиков.

После Октябрьской революции строились планы пробивки Гороховой улицы (именовавшейся с 1918 по 1927 г. Комиссаровской улицей, а с 1927 по 1991 гг. — улицей Дзержинского) до Обводного канала. Но по разным причинам им не суждено было сбыться, а в 1950-е гг. участок отдали под строительство детского театра. Территорию освободили от пострадавших во время войны построек бывшего ипподрома.

Здание Театра юных зрителей построено в 1957-1962 гг. по проекту архитекторов А. Жука и Т.П. Коротковой. Им помогали архитекторы М. Вильнер, Нинель Фёдорова и инженер Л. Н. Бубарина. В разработке проекта участвовал основатель ТЮЗа, режиссер и педагог Александр Александрович Брянцев, имя которого с 1980 г. носит этот театр.

Это здание не имело аналогов в театральном зодчестве ни в Советском Союзе, ни в мире. Александр Брянцев, создавший театр, прежде располагавшийся на Моховой улице, еще в 1922 г. учел все особенности детского театра и тенденции сближения сценического и зрительного залов. Режиссер вместе с инженером И. Е. Мальцевым разработали технологическое устройство сцены с выступающим просцениумом, вокруг которого расположены зрительские места. Увы, сам режиссер не дожил до открытия нового театра.

Перед главным фасадом установлены две скульптурные группы: «Юноши» и «Девушки» под общим названием «Юность». Интересно, что юношей создавал мужчина — скульптор Александр Игнатьев, а девушек — женщина, Любовь Холина. Фигуры выполнены в обобщенных формах, характеризуя собой время их появления — так называемую хрущевскую оттепель.

Площадь, образовавшуюся перед ТЮЗом, в 1962 г. назвали Пионерской, поскольку пионеры стали главными зрителями детского театра.

За три года до открытия ТЮЗа, 23 ноября 1959 г., на площади перед строящимся еще зданием открыли памятник Александру Сергеевичу Грибоедову. Его автор, Всеволод Лишев, изобразил писателя сидящим в кресле в задумчивой позе. Архитектор монумента — Всеволод Яковлев.

В 1960-е гг. появился еще один безумный план продления улицы Дзержинского — через Волково кладбище и Волкову деревню то ли до Бухарестской улицы, то ли до Софийской. Трудно сказать, что бы в этом случае стало с садом и театром. О проекте периодически вспоминали вплоть до конца 1980-х гг., даже подготовили список из более 40 домов в районе Лиговки, которые следовало снести, но руки, к счастью, так и не дошли.

1 декабря 2008 г. открыли станцию метро «Звенигородская». Ее авторы — архитекторы Николай Ромашкин-Тиманов, Юрий Еечко, Дмитрий Бойцов и Н.А. Виноградова. В оформлении станции отражены подвиги Семёновского полка. О них напоминают огромные мозаичные панно: одно — над эскалаторами в кассовом зале, другое — в торце подземного зала.